"Жили верой и надеждой на чудо",
И чудо было. Даже не одно. Главное, конечно же, Победа. А остальные даже сложно расставить по ранжиру.
... По пыльной грунтовке бежала, не чуя под собой ног, женщина с двумя детьми (одна из них - Анна). Катерине сказали, что ее Иван будет возвращаться сегодня домой с войны пешком именно по этой дороге. Летели все трое, не чуя под собой ног. "Живой, живой!" - повторяла, как молитву, Катерина. Но, пробежав километра три, постояв, подождав, обессиленно опустилась на землю рядом с ребятишками. Видно, весточка ложной оказалась, видно, сгинул ее Ваня в полыме войны...
Домой возвращались зареванные, еле передвигая ноги. И вот оно, чудо! Иван Архипович, живой и здоровый, брился перед осколком зеркала. Оказывается, он добирался до родного села Клен другим путем.
Их село в Калужской области почти три года находилось на линии фронта в эпицентре знаменитого сражения на Орловско- Курской дуге. Осенью 1941 Клен заняли немцы. Проводив мужа на фронт, Екатерина Ивановна осталась с шестью ребятишками. Младшей, Ане, героине нашего рассказа, было три года.
- Мала я была, - рассказывает Анна Ивановна, - но, видно, время суровое память только обострило. Помню, дом у нас был хороший - пятистенка. Усадила нас мама вокруг стола ужинать, только приготовилась чугунок вынуть, как вдруг что- то бабахнуло прямо в печку. Схватились мы, в чем были, и выбежали на улицу. Слава Богу, успели: через пять минут весь дом взлетел на воздух - снаряд в него угодил немецкий. А мы, голы да босы, на январском морозе остались.
Скитались по домам. Да кто же приютит такую ораву надолго? Наконец, прижились в хатке у бабушки. Как-то в мае видим, самолет немецкий летит низко- низко.. Мы - ученые, сразу в погреб, что напротив находился. Повезло и на этот раз: снаряды ни в нас, ни в хату не попали, а вот кузницу неподалеку разбомбило напрочь.
Вечерами зажигать в домах лампы немцы запрещали. Если где- то увидят через окно огонек, расстреливали всю семью сразу. Поэтому кленовцы старались закрывать окна всем, чем придется: фуфайками, одеялами, тряпьем, а то ведь и от печек свет идет, не дай Бог увидят немцы.
- Помню, заходит как- то раз к нам в избу немец. Хорошо запомнила черную форму, шинель, кепку с козырьком и блестящие пуговицы. Что- то залопотал по - своему - и ко мне. Я испугалась, ношусь вокруг стола и ору криком. А он улыбается. Потом он часто к нам приходил, приносил кусочки конины - подкармливал. Мама рассказывала, что он скучал по своим сестрам и братьям, что в Германии. Потом на него донесли, что еду нам приносил, и его свои же расстреляли, - говорит Анна Ивановна.
С оккупированных территорий трудоспособное население угоняли в Германию. Не обошли "вниманием" немцы и село Клен. Только Екатерине Ивановне удалось спасти своих старшеньких от этой участи. Почти год прятала она их в яме, вырытой в лесу, прикрытой сверху ветками для маскировки. Но концентрационного лагеря семье избежать все же не удалось.
- Перед глазами до сих пор стоит такая картина, - продолжает Анна Ивановна. - Идет, не переставая, снег, по дороге растянулся обоз. Нас, малых, везут на санях, взрослые рядом идут пешком. Это немцы гонят нас в Орловскую область, в концентрационный лагерь. За колючей проволокой мы пробыли до осени 43- го года, до освобождения нашими войсками. Мама рассказывала, что они рыли окопы, блиндажи, а совсем маленькие, такие, как я, сидели за колючкой. Было очень страшно и голодно.
После лагеря семья Дорофеевых вернулась в родное село, а точнее, на пепелище. От двух тысяч домов осталось лишь 50 дворов: при отходе немцы село подожгли. Что помогало им - голодным, раздетым, без жилья- выжить в таких нечеловеческих условиях?
- Вера и надежда на чудо, - отвечает Анна Ивановна.- Это я уже потом осознала, повзрослев, что все это выдержать могли люди, чей дух не сломили немецкие захватчики. Такие, как моя мама, что, несмотря на тяготы и лишения, смогла сохранить всех детей, помогая при этом другим, таким же.
В послевоенное время тоже было нелегко. Вырыли землянку, спали на полу на соломе. Ели траву, радовались ягодам да грибам. Но на всех голодных даже этого жалкого природного "изобилия" не хватало. "Я только в 53-м году, - говорит Анна Ивановна, - увидела первый кусочек хлеба".
За время разговора лицо Анны Ивановны светлеет, когда она рассказывает о настоящем. А вспоминать такое детство, что выпало на ее долю, тяжело.
Она три раза побывала на своей родине. На том месте, где когда- то стоял их пятистенок, уничтоженный снарядом, брат построил новый добротный дом, неподалеку от него живет сестра. Вроде бы и раны уже зарубцевались, село Клен стало другим, сменились поколения. Но почему же иногда так щемит сердце, так болит душа, почему в сны порой врывается немецкая речь, колючая проволока и так хочется... хлеба. Простого хлеба, хотя бы маленький кусочек...
