"Я родом не из детства - из войны..."
Говоря о трагических последствиях Великой Отечественной войны, почему-то долгое время в тени оставляли тех, кто был ребенком в военную годину. Что, дескать, говорить о них, если подвигов они не совершали, на тружеников тыла по годам не тянут. (Странная, конечно, градация, как будто в войну у ребятишек спрашивали: "До 31 года рождения? Работай! Кто младше - ступайте домой"). Оставим это решение на совести наших законодателей. А ведь это поколение росло и взрослело не благодаря, а вопреки… Война в жестокой слепоте своей соединила несоединимое: детей и кровь, детей и голод, детей и смерть. Дети беспощадной волей войны оказывались в пекле страданий и невзгод, и осилили, вынесли то, что, вроде бы, и взрослому преодолеть не всегда под силу. Война отобрала у мальчиков и девочек детство - настоящее, солнечное, с книгами и тетрадями, смехом, играми и праздниками. Что помнят они? Что могут рассказать? Давайте их послушаем. Ведь всем нам это необходимо знать и помнить…
"Мое детство закончилось
23 июня 41-го года…"
"… Эмма, беги, немцы!" - этот крик тетки восьмилетняя Эмма Алексеенкова слышит почти каждые полчаса. Надо быстро бежать и прятаться в ближайшую рощицу, иначе попадешь под бомбежку…
А ноги сбиты, изранены, все в крови… Девочка с другими беженцами пытается из города Ярцево Смоленской области попасть в Вязьму. Говорят, что там можно уехать в тыл…
… У них была небольшая, но очень дружная семья: мама, Феодосия Софроновна, папа, Константин Иванович, и дочка, которой отец дал такое необычное имя - Эмма. Родители - медики, работают фельдшерами, а значит, оба военнообязанные. Поэтому 22 июня для родителей девочки альтернативы не было - фронт, и все. Отец Эммы не успел даже проститься с семьей: его призвали на фронт из Смоленска, где был в командировке. Больше его не увидели ни мать, ни дочь - пропал без вести, предположительно, погиб военфельдшер Константин Алексеенков.
А мама 23 июня, поцеловав свою доченьку, отвела ее к жене брата, который тоже уже был на призывном пункте. Детство закончилось с уходом матери и первой бомбежкой.
… До Вязьмы тетя Клава с тремя детьми добиралась долго: полчаса идут, затем в кустах прячутся от немецких самолетов. Отшагали под огнем не менее
"Расскажите нам о войне..."
Так часто просили мы с братом наших родителей. Но они либо отмалчивались, либо отсылали нас к бабушкам, говоря: "Мы тогда маленькие были".
Лишь став старше, мы узнали, что папин отец, а мой дед Георгий Кузьмич Фирсов, еще до войны, в печально известном 37-м году, был арестован как враг народа и отправлен в лагерь на Колыму. А бабушка с кучей ребятишек оказалась в Змеиногорске: без жилья, без работы и, соответственно, без средств к существованию. Слава Богу, взяли ее техничкой в школу № 5, где дали и жилье - темную каморку. К началу войны у Фирсовых и огородика, не говоря уже о какой-то живности, не было. Старшая дочь, моя тетя Елизавета, ныне покойная, пошла работать в неполные 13 лет, и не куда-то, а на баритную фабрику. Надо было кормить семью, младших братьев и сестер. А мой отец Виктор Фирсов в свои 7-8 лет собирал на полях недокопаную мороженую картошку. Это была основная еда в военные годы в семье репрессированного. Рады были, когда она была на столе…
…Маме, Вале Кривошеевой, жилось немного полегче: старшие братья ушли на фронт, но мать и старшая сестра работали, паек получали, дома была даже корова. Но работы и ей хватало. Мама помнит, как ей, четырех-пятилетней, старшие оставляли "урок": очистить чугунок вареной "в мундире" крохотной картошки. Почему-то в войну здесь, в Сибири, картошка рождалась именно такая…
…Был у Кривошеевых еще праздник "живота", когда мама, Мария, наварив серы, ехала в Змеиногорск и меняла ее на продукты: кто яичко даст, кто кусок хлеба, кто пирожок. Но в сельских семьях были и иные, не менее страшные проблемы - детей никто толком не лечил: медиков в селе не было, лекарств - тоже. У мамы умерли младший братишка и старшая сестра. Война стреляла и по ним…
ПРОСТО ФАКТЫ
По статистике Великая Отечественная война унесла около 27 млн. жизней граждан Советского Союза. Из них около 10 млн. - солдаты, остальные - старики, женщины, дети. Но статистика молчит о том, сколько детей погибло в годы войны. Таких данных просто нет.
ВОЕННАЯ ПОЭЗИЯ
Я родом не из детства - из войны.
И потому, наверное, дороже,
Чем ты, ценю я радость тишины
И каждый новый день, что мною прожит.
Я родом не из детства - из войны.
Раз, пробираясь партизанской тропкой,
Я поняла навек, что мы должны
Быть добрыми к любой травинке робкой.
Я родом не из детства - из войны.
И, может, потому незащищённей:
Сердца фронтовиков обожжены,
А у тебя - шершавые ладони.
Я родом не из детства - из войны.
Прости меня - в том нет моей вины...
Юлия Друнина.
У деревни Крюково погибает взвод...
Песню эту, конечно, многие слышали, а вот Юлия Николаевна Воржева обычно под эту песню плачет. Станция Крюково, печально известная уже в первые дни войны, находилась в двух километрах от их дома в деревне Каменка Солнечногорского района Московской области. Была Юля первенцем в семье Александры и Николая Тимофеевых. Родители ее люди молодые, у мамы в 22 года уже трое деток: все девочки - Юля, Рита и Галинка. Младшей к июню 41-го еще и года не было…
Что может помнить ребенок, которому четыре с половиной года? Как ни странно - многое. Как на станции, где они всегда встречали возвращающегося с работы из Москвы отца, голосили женщины, хмуро стояли потупившиеся мужчины, как волокли полные сумки продуктов соседи-односельчане из той же Москвы… Как тревожно выла сирена, как стоял где-то чуть дальше страшный гул…
"Это война началась с фрицами погаными",- объяснила плачущая мама. А отца почти с первых дней войны отправили в тыл прямо из Москвы вместе с жутко секретным оборонным предприятием.
… Что было дальше? Бои начались прямо в деревне, которая переходила от наших к немцам. Слова "Немцы идут!" означали одно: все дети (а жили Тимофеевы на квартире, детей нажили, жилья - нет), кроме крохотной Гали, прятались под высокую хозяйскую кровать с подзорами и сидели тихо, как мышки. Видели только ноги врагов, почему-то в ботинках, а не в сапогах. Когда село переходило к нашим, у ребятишек был праздник - бойцы угощали их салом, которое им выдавали для смазки орудий. Как вкусна была подмороженная картошка, поджаренная на этом сале! Почему картошка подмороженная? Выкопать во время боев ее просто не могли, копали под снегом.
… Еще Юля навсегда запомнила огромную братскую могилу на краю села: там хоронили и наших бойцов, и немцев. После обороны Москвы их семью, в числе других беженцев, вывезли в Тульскую область. И почти всю войну Тимофеевы прожили там. Мама работала в совхозе, дети мал мала меньше ей помогали. Самое большое счастье того времени - краюха хлеба, которую честно делили поровну.
...В 1947 году вернувшийся отец перевез семью в Москву. Получили комнату - свою, отдельную. Представляете, какое счастье? Правда, длилось оно недолго: у отца появилась другая женщина, и Александра, забрав девчонок, беременная, снова уехала в подмосковную деревню. Ох, и тяжко же им жилось там! Осенью родился братишка, мама на третий день после родов вышла на работу. Няньками стали сестрички: в школе разрешили учиться в разные смены. А этим нянькам было-то всего 10, 8 и 7 лет. Каждое лето школьница Юля работала в поле: деньги были нужны и на еду, и на одежду, и на учебники. Представьте: в пять утра босая семи, восьмилетняя девочка бредет в поле, а роса, холодная, жжет ноги, как крапивой...
Она и техникум в Москве - планово-финансовый железнодорожного транспорта - выбрала потому, что там была самая большая стипендия: старыми, дореформенными деньгами аж 180 рублей. Ну, а потом жизнь завертела так, что, поработав во многих местах, оказалась Юлия Николаевна (на фото) в Сибири, в нашем Змеиногорске.
ЭТО ИНТЕРЕСНО
Выплаты "детям войны" начались с января. Губернатором Новосибирской области принято решение о предоставлении ежемесячной денежной выплаты в размере 300 рублей не только областным, но и федеральным льготникам из числа детей войны, потерявших родителей в огненные сороковые, будучи в несовершеннолетнем возрасте.
ВОЕННАЯ ПОЭЗИЯ
Я ушла из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.
Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в "мать" и "перемать",
Потому что имя ближе, чем "Россия",
Никогда я не могла сыскать.
Юлия Друнина.
МНЕНИЕ
Дети войны должны получить свой статус
Дарья Жирнова, председатель совета ветеранов Змеиногорского района: - Недавно в Барнауле проходил краевой пленум Алтайской ветеранской организации. В числе множества вопросов самое бурное обсуждение было вокруг проблемы принятия статуса "дети войны". Выступали председатель АКЗС Иван Иванович Лоор, вице-губернатор Борис Владимирович Ларин, наш руководитель - Борис Павлович Гусев, и все они подтверждали необходимость принятия федеральной программы по этой проблеме.
Я считаю принятие такой программы - федеральной, продуманной и просчитанной - жизненной необходимостью. Эта программа должна учитывать интересы целого поколения, чье детство и юность выпали на тяжелые военные годы.
Кстати
Дарья Николаевна Жирнова, председатель cовета общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооруженных Cил и правоохранительных органов Змеиногорского района, на последней сессии районного Совета депутатов за многолетний добросовестный труд награждена Почетной грамотой АКЗС .
Послесловие от автора
Когда я слушала эти рассказы, смотрела в глаза моих собеседниц, мне было и больно, и стыдно… Ну почему мы, такие занятые, "закрученные", до сих пор не обращаем внимания на наших мам, тетушек и бабушек? Ну почему наши законодатели определили порог работающих в годы войны 1931 годом? Кто действительно спрашивал у мальчишек и девчонок их возраст, если на фронт требовались продукты или сено? Где фиксировалось, сколько дней и месяцев отработала Эмма Алексеенкова?
Сегодня они больные и измученные, а кто-то, в силу обстоятельств, еще и одинок.
…Мы много должны вам, наши родные. Дай Бог, чтобы эти долги вернули не слишком поздно…
