Наши парни от боли не стонут…
Вижу небесно-голубые глаза Ивана, по-детски розовый румянец на щеках, открытую улыбку и не могу представить его на войне. А в голове навязчиво крутятся слова из песни: «…русский парень от пуль не бежит, русский парень от боли не стонет…».
Иван Юраков (слева) с боевыми товарищами, г.Грозный.
Начинаю разговор с вопросов: где родился, где учился, и не знаю, как перейти к той странице его жизни, которая навсегда отмечена кровью товарищей и повторяющимися снами о том, как это было…
Иван Валерьевич Юраков – один из тех, кто с малых лет считал армию школой мужества, занимался спортом и мечтал служить в элитных войсках. Его мечте суждено было сбыться: был призван на службу по распределению попал в шестнадцатый отряд специального назначения «Скиф» в г. Ростов-на-Дону. Полгода, как все, провел в «учебке», а потом начались командировки. Сначала в республику Ичкерия, затем – в Грозный.
- Для меня не была неожиданностью командировка в «горячую точку». Но одно дело – представлять это с чужих слов, совсем другое – быть там самому, - рассказывает Иван.
Тон его голоса тут же меняется. Он сбивчиво и немногословно пытается передать то, что пережил на войне. Фотографии в открытом армейском альбоме лучше всяких слов дополняют его краткий рассказ. Их отряд только что сменил в Ленинском районе Грозного отряд из Новосибирска. Вот Иван с товарищами Ромой Смирных и Саней Портных: красивые молодые парни улыбаются в объектив фотоаппарата, радуясь новому дню. Вот БТР – военная техника, на которой им сегодня предстоит выйти в город. А следующее фото сделано на фоне того же БТРа, но уже без улыбок – в этот день погибли боевые товарищи Ромка и Санька.
- Саньке до дембеля оставалось три месяца, а Рому девушка ждала. Ее фотография всегда была рядом с ним. Он ее очень любил, она ждала, а мы завидовали, - вглядываясь в фотографии, Иван вновь вспоминает то, что пережил семь лет назад.
После минутного молчания он продолжает:
- Если кто-то говорит, что на войне не страшно, наверняка кривит душой. Там страшно. Такое ощущение, что есть ты, твои ребята, а вокруг окутывающее, обволакивающее черное зло, которое в любой момент может тебя поглотить, и ты ничего не сможешь сделать…
Отслужив и вернувшись домой, Иван долго не мог прийти в себя. Стал жестким, озлобленным.
- Я порой даже не мог контролировать свои поступки. Даже судимость «заработал» - подрался. Но постепенно успокоился. Начал по-другому смотреть на многие вещи, ценить то, что имею, ценить жизнь, - говорит он.
И сейчас на меня смотрят глаза не озорного парнишки, а зрелого мужчины, который знает, о чем говорит.
Пишу об Иване и ловлю себя на мысли, что не сегодня я с ним познакомилась: знала его как отличного спортсмена, заядлого рыбака (кстати, совсем недавно он занял 1-е место в краевых соревнованиях по подледному лову), проходчика-взрывателя Зареченского рудника, не раз получавшего грамоты за добросовестную работу. А вот о том, что он был на войне, не знала. Наши парни от боли не стонут…
